Сутулый рабочий завопил:
— Не желаем мы слушать мешочников! Ты в окопы слазил бы!
Митинги и споры шли круглые сутки по всему городу. Казалось, город страдает бессонницей. Люди мучительно думают, мечутся, ищут. По одну сторону города лежит огромная хлебородная Украина, по другую сторону — тоже не менее хлебородный Дон. Луганск нечто вроде моста, где встречаются люди с обоих берегов реки.
В Луганском совете еще много меньшевиков и эсеров. Но вот в городе появляется большевистская газета «Донецкий пролетарий». Ее редактирует недавно вернувшийся Ворошилов. В Совете председательствует меньшевик. Ему кажется необычайно странным, что по всем спорным и крупным вопросам Луганский совет поддерживает мнение «Донецкого пролетария» и выносит по существу большевистские резолюции.
Председатель Совета, адвокат в длинном защитном френче с большими карманами, размахивая портфелем, раздраженный бежит в свой кабинет. Он пробегает через секретарскую. У окна стоит Ворошилов. Окно раскрыто. Конец апреля. Ворошилов, радостно улыбаясь, разговаривает с каким-то высоким, отлично выбритым солдатом. Председатель раздраженно ворчит:
— Напрасно окно раскрыли, сквозняк. Это вам не май.
— В мае вам уже не страдать здесь ни от сквозняков, ни от нас, — говорит Ворошилов.
— Почему же?
— Потому что Совет примет соответствующие резолюции.
— А вам, собственно, что здесь нужно, гражданин Ворошилов?