Каждый путешественник садится в челнок, переправляется на другой берег и спешит дальше; брошенный им челнок остается возле пристани.
Сколько путников переправилось, столько же осталось на берегу челноков.
Но, разумеется, все это будет обстоять так при условии, что вес и рост всех путешественников и размеры всех челноков одинаковы. Окажись среди путников малыши, которые могли бы втиснуться вдвоем в один челнок, или среди челноков — большие лодки, способные вместить несколько путников одновременно, строгое соответствие между числом переправившихся путников и числом брошенных челноков неминуемо нарушилось бы.
Теперь представим себе, что путешественники — это электрические заряды, шоссе — провода, пристани — катод и анод, река — электролит, а челноки — частицы вещества.
«Челнок с пассажиром» — это заряженная частица вещества, которая движется к катоду или аноду в зависимости от знака заряда. Сколько переправилось мельчайших зарядов, столько же выделилось частиц вещества. Отсюда — строгое соответствие количества вещества и электричества при электролизе.
Электролиз показывал, что существуют наименьшие электрические зарядики и что эти зарядики все одинаковы.
Подобное рассуждение невольно наводит на мысль — нельзя ли определить вместимость «лодочки» и узнать, таким образом, величину электрического зарядика?
О постановке такого опыта во времена Фарадея не приходилось думать — тогда даже изолированная проволока считалась редкостью, а постройка сложных, точных приборов и подавно была невозможна. Самое же главное, — идея о прерывистом, зернистом строении электричества только начинала пробивать себе дорогу в науке.
То, что каждое вещество состоит из одинаковых мельчайших частичек, называемых атомами, установил гениальный Ломоносов. Химики, жившие после Ломоносова, на многих примерах убедились, что все вещества действительно состоят из атомов.
Во времена Фарадея атомистическая теория имела много приверженцев, но Фарадей к их числу не принадлежал.