– Ты скоро понадобишься для дела, – сказал Деламарш Карлу и отодвинул его в сторону, одновременно успокаивая женщину: – Это просто мальчишка, он будет тебе прислуживать.
– Но мне никто не нужен! – воскликнула она. – Зачем ты приводишь в дом чужих людей!
– Но ты же все время мечтала о прислуге, – сказал Деламарш, присев на корточки, ведь возле Брунельды, несмотря на ширину канапе, свободного места не было.
– Ах, Деламарш, – сказала она, – ты никак не желаешь меня понять.
– В данном случае я действительно тебя не понимаю, – отозвался Деламарш, взяв ее лицо в ладони. – Но это не беда, если хочешь, он сию же минуту исчезнет.
– Раз уж он здесь, пусть остается, – снова заговорила она, и, хотя особого дружелюбия в этих словах, пожалуй, не было, Карл от усталости почувствовал такую благодарность к ней, что, все еще в смутных мыслях об этой бесконечной лестнице, которую, быть может, придется сейчас снова одолевать, переступил через мирно почивавшего на своем одеяле Робинсона и, не обращая внимания на сердитую жестикуляцию Деламарша, сказал:
– Спасибо вам хотя бы за то, что вы позволяете мне остаться здесь еще немного. Я не смыкал глаз, кажется, целые сутки, при том что изрядно поработал и напереживался по разным поводам. Я ужасно устал. Сейчас я даже толком не понял, куда попал. Дайте мне поспать часок-другой, а потом можете с чистой совестью выпроводить меня, и я охотно уйду.
– Ты можешь вообще остаться здесь, – сказала женщина и прибавила иронически: – Места у нас в избытке, как видишь.
– Значит, придется тебе уйти, – сказал Деламарш, – ты нам не нужен.
– Нет, пусть остается, – возразила женщина совершенно серьезно.