– Да, – ответил Деламарш, добродушно взглянув на дверь, – нам можно войти?
– О да, – ответили изнутри, и Деламарш, бросил взгляд на парочку, стоявшую в ожидании позади него, медленно открыл дверь.
Они очутились в полной темноте. Штора на балконной двери – окон не было вовсе – была спущена до самого пола и почти не пропускала света, вдобавок комната была переполнена мебелью и увешана одеждой и оттого казалась еще мрачнее. Воздух был спертый и явственно пах пылью, скопившейся в местах, недоступных даже для старательной руки. Первое, на что Карл обратил внимание, были три шкафа, стоявшие впритык один за другим.
На канапе лежала женщина, ранее смотревшая вниз с балкона. Ее красное платье на спине задралось кверху и длинным хвостом свисало до полу, чуть не до колен обнажив ее ноги, обтянутые белыми шерстяными чулками, туфель на ней не было.
– Жарко, Деламарш, – сказала она, отвернула лицо от стены, небрежно протянув Деламаршу руку, которую тот схватил и поцеловал. Карл не мог оторвать глаз от ее двойного подбородка, повторявшего все движения Брунельдиной головы.
– Может, поднять шторы? – спросил Деламарш.
– Только не это, – ответила она с закрытыми глазами и словно в отчаянии, – тогда будет еще хуже.
Карл подошел к изножию канапе, чтоб получше разглядеть женщину; странно, что она жалуется, жара-то самая обыкновенная.
– Погоди, сейчас я тебе помогу, – робко произнес Деламарш, расстегнул ей верхние пуговки, освободив шею и верхнюю часть груди, в вырезе мелькнуло даже тонкое кремовое кружево сорочки.
– Кто это? – вдруг спросила женщина, указывая пальцем на Карла, – и почему он так смотрит на меня?