– Для начала выясним, спит ли она, – сказал Деламарш и склонился к замочной скважине. Довольно долго он вертел головой, присматриваясь и так и этак, потом выпрямился и сказал:
– Ее плохо видно, шторы опущены. Она сидит на канапе, может быть, и спит.
– Разве она больна? – спросил Карл, так как Деламарш словно бы просил совета. Но тут он возмущенно бросил:
– Больна?!
– Он же не знает ее, – снисходительно сказал Робинсон.
Чуть подальше вышли в коридор две женщины, старательно вытирая фартуком руки, они посматривали на Деламарша и Робинсона и, кажется, говорили о них. Из другой двери выскочила совсем еще юная девушка с блестящими светлыми волосами и, протиснувшись между женщинами, подхватила их под руки.
– Вот противные бабы, – сказал Деламарш тихо, вероятно только оберегая сон Брунельды. – Ничего, скоро я заявлю на них в полицию и тогда отдохну от них годик-другой. Не смотри туда, – шикнул он на Карла, который не находил ничего дурного в том, чтобы рассматривать женщин, раз уж приходится ждать в коридоре пробуждения Брунельды. Карл сердито тряхнул головой: дескать, Деламарш ему не указчик – и, чтобы подчеркнуть это, хотел было подойти к женщинам, но тут уж Робинсон со словами: «Россман, поберегись!» – оттащил его назад, а Деламарш, и без того взбешенный поведением Карла, от громкого смеха девчушки вконец рассвирепел и, размахивая руками, ринулся к женщинам, но тех как ветром сдуло – каждую в свою дверь.
– Вот так мне частенько приходится очищать здешние коридоры, – сказал Деламарш, возвращаясь медленным шагом; тут он вспомнил об ершистости Карла и добавил: – Но от тебя я жду совершенно другого поведения, иначе тебе не поздоровится.
Тут из комнаты вопросительно послышалось с усталыми, кроткими интонациями:
– Деламарш?