Карл кивнул, тишина показалась ему чрезмерной.
– Я не смог бы жить в другом месте, – продолжал Деламарш, – так как Брунельда совершенно не выносит шума. Ты знаешь Брунельду? Ну да ничего, сейчас увидишь. На всякий случай предупреждаю, веди себя как можно тише.
Когда они подошли к лестнице, ведущей в жилище Деламарша, автомобиль уже уехал, а парень с изъеденным носом, ничуть не удивившись возвращению Карла, сообщил, что отнес Робинсона наверх. Деламарш только кивнул ему в ответ, словно парень был его слугой, выполнившим свою естественную обязанность, и потащил за собой Карла, нерешительно оглядывавшегося на солнечную улицу.
– Сейчас придем, – повторял Деламарш, поднимаясь по ступенькам, но его обещание никак не хотело сбываться, лестничные марши тянулись один за другим, только неприметно меняли направление. Один раз Карл даже остановился – не от усталости вообще-то, но в отчаянии от лестничной бесконечности.
– Квартира, конечно, расположена очень высоко, – сказал Деламарш, когда они пошли дальше, – но в этом есть свои преимущества. На улицу выходишь редко, целыми днями сидишь в халате – очень уютно. Да и гости на такую верхотуру взбираться не любят.
«Откуда же эти гости возьмутся?» – подумал Карл. Наконец на площадке перед закрытой дверью обнаружился Робинсон, – значит, добрались; лестница же так и не кончилась, она уходила дальше в полумрак, и ничто как будто не сулило ее скорого завершения.
– Я так и думал, – сказал Робинсон тихо, словно все еще страдал от боли. – Деламарш его приведет! Россман, что было бы с тобой без Деламарша?!
Робинсон стоял в нижнем белье, пытаясь, насколько это было возможно, завернуться в маленькое одеяло, с которым его выдворили из отеля; непонятно было, почему он не вошел в квартиру, а торчал здесь с риском выставить себя на посмешище перед возможными прохожими.
– Она спит? – спросил Деламарш.
– Не думаю, – ответил Робинсон, – но все-таки решил дождаться тебя.