– Молодой человек, – неожиданно услышал Карл, – вы не могли бы стать в другом месте? Ваш пристальный взгляд ужасно мне мешает. В два-то часа ночи я могу поработать на балконе без помех? Вы чего-нибудь от меня хотите? Вы учитесь? – спросил Карл.
Да, да, – ответил тот и воспользовался этой потерянной для занятий минуткой, чтобы разложить книги в другом порядке.
– Тогда я не буду вам мешать, – сказал Карл, – и вообще я возвращаюсь в комнату. Спокойной ночи.
Молодой человек даже не ответил, помеха исчезла, и он решительно вернулся к своим книгам, тяжело подперев лоб правой рукой.
Но перед самой занавесью Карл вспомнил, зачем, собственно, вышел на балкон; он ведь так и не выяснил, в каком состоянии находится. Что за тяжесть у него на голове? Он поднял руку и удивился, не обнаружив кровавой раны, как опасался там, в темной комнате, это была всего лишь влажная, похожая на тюрбан повязка. Судя по обрывкам кружева, она была сооружена из старой рваной рубашки Брунельды, и, вероятно, Робинсон небрежно обмотал ее вокруг головы Карла. Только забыл отжать тряпицу, и, пока Карл лежал без сознания, много воды натекло ему под рубашку, нагнав потом страху.
– Вы что, все еще здесь? – спросил молодой человек, взглянув на него.
– Сейчас я на самом деле уйду, – сказал Карл, – я только хотел кое-что рассмотреть, в комнате слишком темно.
– Кто вы? – спросил студент, положил ручку в открытую книгу и подошел к перилам. – Как вас зовут? Как вы попали к этим людям? Что вы хотели рассмотреть? Поверните лампочку, чтобы вас было видно.
Карл так и сделал, но, прежде чем ответить, получше задернул занавесь на дверях, чтобы свет не проник в комнату.
– Извините, – сказал он затем шепотом, – что я так тихо говорю. Если меня услышат там, снова будет скандал.