– В общем, прекрасно. – сказала Клара, но после этакой игры польстить Карлу было ничем невозможно.
– Который час? – спросил он.
– Без четверти двенадцать.
– Тогда у меня есть еще несколько минут, – сказал он, а про себя подумал: «Или – или. Я ведь не обязан играть все десять песен, которые знаю, но уж одну-то могу исполнить как следует». И начал свою любимую солдатскую песню. Заиграл так медленно, что разбуженное желание слушательницы нарастало в ожидании следующей ноты, которую Карл придерживал и отдавал через силу. На самом деле ему приходилось в каждой песне сперва отыскивать глазами нужные клавиши, а кроме того, он чувствовал, как в нем рождается печаль, которая, изливаясь через край песни, искала и не могла найти иного завершения.
– Я же ничего не умею, – сказал Карл, закончив песню и глядя на Клару сквозь навернувшиеся на глаза слезы. Тут из соседней комнаты донеслись громкие аплодисменты. – Кто-то нас слушал! – встревоженно вскричал Карл.
– Мак, – едва слышно сказала Клара. И тотчас раздался голос Мака:
– Карл Россман! Карл Россман!
Перекинув разом обе ноги через рояльный табурет, Карл распахнул дверь. Там он увидел Мака: тот полулежал в огромной кровати с балдахином, одеяло было небрежно наброшено на его ноги. Балдахин голубого шелка был единственным и вполне девическим украшением простой, грубо сколоченной кровати. На ночном столике горела лишь одна свеча, но постельное белье и сорочка Мака были настолько белоснежны, что от падавшего на них света лучились прямо-таки ослепительными бликами; балдахин тоже сверкал, во всяком случае по кромке слегка волнистого, небрежно натянутого шелка. Но кровать позади Мака и все остальное тонуло в кромешной темноте. Клара прислонилась к кроватному столику, не сводя глаз с Мака.
– Здравствуйте, – сказал Мак и протянул Карлу руку. – Вы играете очень недурно, до сих то пор я был знаком только с вашим искусством верховой езды.
– Я не силен ни в том, ни в другом, – ответил Карл. – Если бы я знал, что вы слушаете, я, безусловно, не стал бы играть. Но ваша фройляйн… – Он умолк, медля сказать «невеста», так как сожительство Мака и Клары было очевидным.