Такое положение вещей сказалось в будущем и на согласованности боевых операций.
Внутреннее состояние северо-кавказских республик являло картину острой классовой борьбы, при чем определенно начинал выявляться отход от революции казачьей массы.
Признаки этого массового сдвига в настроениях казачества не замедлили сказаться.
Как только германцы оккупировали Крым и распространились до Керчи, казаки на Таманском полуострове подняли открытое восстание против советской власти и призвали к себе на помощь немцев, которые высадили на этом полуострове один пехотный полк.
Таманский полуостров явился, таким образом, местным очагом борьбы, приковавшим к себе значительные советские силы.
Прочие советские силы на Северном Кавказе располагались согласно схемы № 4.
Кроме того, во многих крупных городах и железнодорожных узлах располагались гарнизоны из всех родов войск.
В общей сложности численность всех советских вооруженных сил на Северном Кавказе достигала 80–100 тысяч бойцов.
Такова была обстановка на Северном Кавказе, когда командование Добровольческой армией в лице генерала Деникина, отвергнув предложение донского командования, о совместных действиях на Царицын, чтобы не ставить своего тыла в зависимость от немцев и учитывая внутреннее состояние Северного Кавказа, поставило себе частную задачу освобождения от советских войск Задонья и Кубани[7]
. Выполнение этой задачи давало Добровольческой армии свободную от немецкого влияния, обеспеченную и богатую базу для дальнейшего движения на север. Силы Добровольческой армий в это время в своих рядах насчитывали от 8 до 9 тысяч бойцов[8].