Марья посмотрела на Саньку. У того лицо окаменело, только ноздри трепетали. И раньше чем Марья сообразила, Санька бросил ружье, скинул с себя ватник и прыгнул в воду, к тюленю. В два взмаха он очутился у туши. Тюлень как раз затих и начал погружаться в воду. Санька подхватил его и стал грести свободной рукой к краю льдины.
Марья сначала растерялась, не знала, что делать... Потом сообразила, что это сын ее, надежда, бьется в ледяной воде... Он мал еще, сил у него мало... Она кинулась к нему, готовая броситься в воду.
— Стой! — крикнул Санька. — Упадешь в воду, кто меня вытянет?
Окрик остановил Марью. Она протянула руки к сыну и так застыла, готовая на все лишь бы чем-нибудь помочь сыну.
— Вот, тащи, — сопя, говорил Санька, выталкивая тушу на лед. — Тащи же, тяжелый, чёрт...
Марья сорвала с себя кушак, обмотала тюленя, Санька толкал его сзади. Еле удалось им вытащить пятипудовую тушу на лед.
Санька вдруг побледнел, закрыл глаза. Руки его соскользнули со льдины, он стал погружаться в воду.
— Саня! — крикнула Марья. — Сане-е-чка! Господи! — и опять кинулась к нему.
Санька открыл глаза, попробовал улыбнуться, чтобы успокоить мать, и тихо сказал:
— Ку-шак... Кушак давай... Чего стала? Потону ведь. Кушак!