— Мне ничуть необидно: пусть для мильонерш это веник — для меня это — горная зелень апрельскаго склона Ялты, а вот то что эта барыня бездарным смехом мешала читать — было больно.
Однако вскоре эта барыня извинилась за грубость, и наговорила Поэту, массу любезностей ненужных и мимо-непонятных.
И таких барынь было немало.
И все они были глупы, наглы и богаты.
Впрочем какое дело Поэту до барынь с брильянтами в ушах и с изопрелыми мозгами в дряблых головах.
Вообще — какое дело Ему до всех — кто плюет в глаза солнцу — кто богохульствует — кто разрушает культуру — кто смеется над футуризмом кто гонит поэтов-пророков.
Он — только Гений.
Его светлошолковые кудри на высоком лбу — всегда в ветре вершины Вечности.
Его глаза цвета утренняго моря смотрят всегда из стана Грядущаго.
Он обладает тем сверх-зреньем, которое открывает завесы иных постижений иного мира.