Я решил ехать в Москву и там немедленно заняться изданьем Стеньки Разина.
Уж слишком сгустился гнилой мрак царящей кошмарно реакции, будто все задохло творческое, утрозарное, свободное, будто все боялись проявить свою волю, — а Стенька Разин — народное солнце Свободы — любимец буйной молодости — рыцарь чудесных песен — Он ли немог напомнить друзьям о своем Победном возстаньи за долю молодецкую.
Небо Давида Бурлюка
В Москве осенью я сейчас же энергично взялся за изданье Стеньки Разина.
Печатала типография — Культура — К. А. Мисиеровой, Мерзляковский — где нежным вниманьем мне много упростили труд.
Напролетные ночи я сидел за корректурой.
А Поэт вечера проводил в открывшейся (на Кузнецком) Башне — Студии театра друга Поэта Сам. Вермеля (автор — Танки — хризантемно — сексуальных стихов чайных домиков в Нагасаках), здесь постоянно бывали: Ар. Лентулов, Н. Рославец (сверх-композитор), Дм. Варравин — Поэт, И. Машков.
Здесь под чтенье стихов Поэта ученицы и ученики парами ритмически танцовали (словопластика) и разыгрывали пантомимы С. Вермеля.
Здесь Поэт прочитал публичный трактат-Чугун-нолитейный Давид Бурлюк — где исчерпывающе выявил творчество Своего Великого Друга,
Вот несколько справедливых строк из Его трактата: