Шарахнется сова
Забьет крылом.
Этот грозный, молодецкий свист в четыре пальца, от которого дикий ужас объемлет лесных обитателей; и крик, разбойный, могучий, от которого стынет кровь у прохожаго по лесной дороге — вот что заменило ему слова.
И как непохож этот Каменский — дикий, лесной — на того который нес в своей душе такую нежную грезу об Утреннем Озере.
«Да, есть Утреннее Озеро — это здесь розовые лебеди собирают росинки радостинки и потом, в предрасветный час, превращаются в туманы и плывут по раздольным лугам.
Да, есть Утреннее Озеро это сюда спускаются голубокрылые Ангелы Радостей и собирают слезы Счастья, а потом уносят их к людям»!
Но эта разность, непохожесть только кажущаяся.
Василий Каменский ведь за той упрекает людей, что они растеряли на пыльных панелях улиц эту радостную мечту об Утреннем Озере.
И его голос резок и груб только потому, что люди нехотят слышать его радостного голоса. Любите, любите, как любит вас Солнце. И вечная радость Земли. Эти два голоса — один нежный и радостный, другой грубый и зычный сливаются в один — мощный и выразительный, зовущий нас к вечной радости солнечной Любви. И эти два лица — одно умиленное и любовное, другое — злобное, полное ненависти — сливаются в один лик русокудрого, небоглазого поэта Земли — Василья Каменского. (Борис Гусман. Журнал — Очарованный Странник.)