Обычным приемом Бергофа была преднамеренная провокация. Во время одной штрейкбрехерской операции его агент «Французик Джо» рассказал сотруднику журнала «Кольерс» Джону Крейджу:

«Дайте мне двадцать пять молодцов с дубинками и револьверами, посадите их в машины; дайте мне еще парочку тайных агентов с револьверами, которые вотрутся в толпу забастовщиков и начнут стрелять по машинам, чтобы дать нам возможность приступить к делу. Мы управились бы с этим городом за один день. Мы бы их успокоили. Мы бы их так укротили, что они разбегались бы при одном виде машины или опускались бы на колени и читали молитвы. А что мы могли бы вытрясти из этого города, если бы дело было поставлено как следует!»

«Для любителей сильных ощущений, — рассказывает биограф Бергофа Эдуард Левинсон, — у него на службе было двое сумасшедших, Фрэнсис Мэгстедт и Джо Шульц. Один из них сбежал из сумасшедшего дома, а другой был кандидатом туда же. Когда их выпускали на ничего не подозревающих забастовщиков, они начинали крушить, и убивать, не ощущая стеснительных уз здравого рассудка»[59].

24 и 25 октября 1934 г. в газете «Нью-Йорк пост» появились две статьи под заголовком: «Я срываю забастовки». В них Бергоф рассказывал о своей штрейкбрехерской деятельности с гордостью преуспевающего бизнесмена, добившегося успеха собственными силами.

«Штрейкбрехерство — моя профессия, — писал Бергоф. — Я играю ведущую роль на этом поприще уже больше 30 лет, притом почти беспрерывно. По просьбе железных дорог, транспортных и пароходных компаний я создавал в течение нескольких часов маленькие армии в десятках городов».

По словам Бергофа, техника штрейкбрехерства очень мало изменилась с тех пор, как он начал заниматься этой профессией. Главная задача — это подорвать дух забастовщиков, «убедить» их в безнадежности их дела. Правда, средств убеждения стало несколько больше.

«В прежние времена мы содержали арсенал. У нас было 2500 винтовок и множество патронов. В запасе всегда имелось несколько тысяч дубинок. Теперь мы идем в ногу с временем. Во время недавней забастовки текстильщиков в штате Джорджия мы послали туда слезоточивый газ».[60]

Отмечая, что критерием успеха всякого коммерческого предприятия является чистая прибыль, которую она дает, Бергоф говорит: «Штрейкбрехерство приносит крупные доходы». Но, разумеется, его достижения измерялись не только доходами. Он имел и иные основания чувствовать удовлетворение:

«Я привык смотреть на услуги, оказываемые моей организацией торговле и промышленности, как на помощь, оказываемую врачом больному. Существует, кажется, какое-то ученое звание «доктора экономики», а мне думается, что я по справедливости могу претендовать на звание «доктора практической экономики», и никто не должен меня за это осуждать».

Находились в Америке и другие люди, разделявшие мнение Бергофа об общественном значении его деятельности. В начале 1930-х годов газеты цитировали высказывания этого штрейкбрехера-миллионера по вопросам внутренней и внешней политики. Органы финансовых кругов комментировали феноменальный успех «Бергоф сервис бюро». Суд присяжных, разбиравший дело о беспорядках, связанных с одной из штрейкбрехерских операций Бергофа, вынес ему благодарность за «спасение города от бедствия».