Г-н Г. служил по вольному найму в оккупационных силах США в Японии. На одном совещании он внес предложение о том, чтобы при распределении удобрений среди японских крестьян оккупационные власти, в целях борьбы с утайкой продовольствия, потребовали немедленной продажи известной доли продукции сельского хозяйства через каналы, контролируемые оккупационными властями. Старший из присутствовавших офицеров спросил, не коммунист ли он и верит ли он в свободу частной инициативы. Г-н Г. ответил, что он не коммунист и верит в частную инициативу, но считает, что его предложение поможет обуздать «черный рынок». Вскоре после этого г-н Г. был освобожден от работы и откомандирован в Соединенные Штаты, чтобы держать ответ по обвинению в «нелойяльности».
Один из сослуживцев г-на Д. сообщил ФБР, что, как он «слышал», теща г-на Д. сочувствует русским. Г-н Д. был обвинен в «нелойяльности».
И это не единичные случаи. Таковы, по словам Николорича, «обвинения, типичные для большого количества дел, с которыми я знаком. Часто служащий даже после окончания процесса не в состоянии понять, почему он оказался в положении обвиняемого».
Допросы правительственных служащих комиссиями по проверке лойяльности носили не менее дикий характер, чем «улики», на основании которых им предъявлялись обвинения в «нелойяльности». Приведем несколько типичных вопросов, задававшихся этими комиссиями. Они взяты из стенограмм заседаний:
«Ведете ли вы знакомство или дружбу с умными, толковыми людьми?»
«Есть ли у вас какая-нибудь книга Джона Рида?»
«Вас подозревают в том, что вы сочувствуете обездоленным людям. Верно ли это?»
«Родился ли ваш отец в Америке? А дед?»
«Считаете ли вы, что форма правления, существующая в России, годится для русских?»
«Одобряете ли вы план Маршалла?»