Обвинитель Макгохи заявил протест против этого вопроса.

«Протест принят», — сказал судья Медина.

«Позвольте мне обратить внимание вашей чести, — сказал Глэдстейн, — на протокол судебного заседания…»

«Нет, — прервал его судья, — я не желаю больше слышать никаких споров на эту тему».

«Но, ваша честь…»

Медина снова резко оборвал Глэдстейна, заявив, что этот вопрос «к делу не относится».

«Прошу, вашу честь, заметить, — сказал Глэдстейн, — что вы разрешили задать этот самый вопрос свидетелю Буденцу и разрешили ему ответить на него».

«Ведь я вам уже сказал, — раздраженно заявил Медина, — что не желаю слушать никаких споров по этому вопросу, а вы хотите его снова поднять и снова проявляете неуважение к суду».

На протяжении всего процесса Медина много раз обвинял защитников в «дерзости» и «неуважении» к суду и неоднократно угрожал им репрессиями за их упорное стремление предъявлять доказательства, которые они считали исключительно важными для своих клиентов.

Напуская на себя усталый и обиженный вид, Медина обвинял представителей защиты в том, что они сговорились подорвать его здоровье. Он не раз делал им замечания, вроде следующих: «Вы так истрепали мне нервы, что я не знаю, смогу ли дальше вести этот процесс…», «Это выше сил человеческих…», «Я хотел бы устроить перерыв на два-три дня, так как меня тревожит мое переутомление».