«Я не считаю нужным извиняться за какие-либо действия министерства юстиции… Я горжусь ими. Я с восторгом и гордостью указываю на результаты нашей работы; и если… кто-либо из моих агентов на местах держал себя несколько грубо, нелюбезно или бесцеремонно с этими иностранными агитаторами… я полагаю, что этому не следует придавать особого значения, учитывая пользу, которую вся эта операция принесла стране».
Министр юстиции рекомендовал конгрессу принять закон, предусматривающий смертную казнь для «опасных преступников», занимающихся подстрекательством к мятежу в мирное время…
Облавы на «советских шпионов» и «опасных иностранцев-радикалов» не прекращались. В числе арестованных оказались два дотоле неизвестных анархиста-итальянца — Николо Сакко и Бартоломео Ванцетти, задержанные 5 мая в небольшом городке вблизи Бостона и посаженные в тюрьму по обвинению в краже и убийстве. Вскоре их имена прогремели на весь мир.[24]
В том же месяце один ничем не примечательный сенатор заявил группе бостонских дельцов: «Сегодня Америке нужны не герои, а целители, не чудодейственные средства, а нормальный образ жизни, не революция, а восстановление».
Это был член республиканской партии Уоррен Дж. Гардинг из Огайо.
«Америка перестала быть свободной страной в старом понимании этого слова; свобода все больше становится чисто риторическим образом, — писала Катерина Фуллертон Жеру в статье, напечатанной в «Харперс мэгэзин». — Повсюду в стране тем или иным способом душат свободу слова. Американец, действительно заинтересованный в разрешении социальных и политических проблем, стоящих перед страной, может свободно высказывать свои мысли только в том случае, если он выберет наиболее сочувствующую ему толпу и спрячется под ее крыло».
В проповеди, произнесенной в соборе св. Иоанна в Нью-Йорке, протестантский епископ Восточного Мичигана Чарльз Д. Уильямс сказал:
«Дельцы взбесились. Они начали беситься, когда выступили в поход против радикализма. Наемные шпики тайно арестовывают людей на основании ложных доносов, а потом высылают их из страны без всякого к тому основания… Истерия и паника подрывают самые принципы американизма. Это — позорнейшая страница в истории Америки!»