Министерство юстиции сразу же особо заинтересовалось этим делом — и не только потому, что имена Сакко и Ванцетти значились в списке «опасных радикалов», составленном гуверовским отделом общей информации Бюро расследований. Для министерства было гораздо важнее то, что оба обвиняемых проявили весьма неприятную любознательность в отношении обстоятельств загадочной смерти Андреа Сальседо. Этот итальянский печатник, анархист, в ночь на 3 мая 1920 г. выбросился из окна четырнадцатого зтажа здания «Парк Роу» в Нью-Йорке, где агенты министерства юстиции незаконно держали его в заключении восемь недель, подвергая допросам и пыткам.
Впоследствии из показаний агента федеральной полиции Фреда Дж. Вейганда, занимавшегося делом Сакко и Ванцетти, стало ясно, что министерство юстиции имело особые соображения относительно судьбы обвиняемых. Вейганд показал под присягой следующее:
«Я был и остаюсь при глубоком убеждении и я уверен, что… те из бостонских агентов министерства юстиции, которые знакомы с делом, считают, что эти люди [Сакко и Ванцетти] не имели никакого отношения к убийствам в Саут-Брэйнтри и что их осуждение является результатом сговора между бостонскими агентами министерства юстиции и окружным прокурором».
Феликс Франкфуртер писал в своей книге «Дело Сакко и Ванцетти»:
«В ходе процесса вскрылись не опровергнутые обвинением факты, которые показали, что дело по обвинению Сакко и Ванцетти в убийстве было возбуждено в порядке тайного сговора между окружным прокурором и агентами министерства юстиции, желавшими очистить страну от итальянцев, занимавшихся революционной деятельностью».
22 июня 1920 г. в Плимуте, штат Массачусетс, высший суд начал слушание дела по обвинению Ванцетти в покушении на ограбление и в покушении на убийство в связи с попыткой ограбления в Бриджуотере. Судейское кресло занимал старый, высохший судья Уэбстер Тейер из Вустера. Обвинение поддерживал окружной прокурор Фредерик Г. Кайман.
Несмотря на утверждения более 20 свидетелей, что обвиняемый в момент совершения преступления находился за много миль от Бриджоутера, Ванцетти был признан виновным по обоим пунктам и присужден к тюремному заключению на срок от двенадцати до пятнадцати лет.
Вот как Феликс Франкфуртер оценивал улики, на основании которых Ванцетти был признан виновным:
«Показания свидетелей, якобы опознавших Ванцетти как участника покушения в Бриджуотере, граничили с фарсом. Самым характерным из них было свидетельство маленького газетчика, который во время перестрелки спрятался за телефонный столб и, выглянув оттуда, мельком увидел преступника. «По тому, как он бежал, — сказал мальчик, — я решил, что это иностранец». Ванцетти был иностранцем, — следовательно, преступником, разумеется, был Ванцетти».
Обращаясь к присяжным, судья Тейер сказал, между прочим, следующее: «Быть может, этот человек на деле и не совершил приписываемого ему преступления; тем не менее, он несет за него моральную ответственность, поскольку он является врагом наших установлений». Полный текст в высшей степени пристрастного обращения судьи к присяжным исчез вскоре после процесса: целых 15 страниц судебного отчета пропали самым таинственным образом и так и не были разысканы.[46]