— Потом увидишь, нужно или не нужно, — снова усмехаясь, сказал профессор. — Будет иметь со мной дело, так убедится, — обернулся он к Александру Ивановичу.
— Значит, договорились, — кивнул головой секретарь и пожал Рае руку на прощанье. — А с тобой мы будем дружить, — сказал он ей. — Если тебе что-либо понадобится, обращайся ко мне. Мы с тобой заключаем договор о дружбе и помощи. Хорошо?
— Хорошо, Александр Иванович! — охотно согласилась Рая.
Попрощавшись с Раей, директор, не вмешивавшийся до сих пор в разговор, обратился к профессору:
— Да, это вам не Коперник, профессор! Смотрите, какое отношение к вашему институту. Можно подумать, что она слышала наш предыдущий разговор.
— Пусть бы и слышала, — снова рассердился профессор, почувствовавший насмешку в тоне директора, — она, наверное, сразу бы поняла то, что я сказал, даже не дожидаясь, пока достигнет вашего возраста, — отомстил он директору, снова позволившему себе нападки на его институт.
4. Несостоявшееся объяснение
Валя вернулся домой раньше деда, который с выставки поехал еще куда-то. В ожидании профессора бабушка с внуком решили заняться немного музыкой — сели за рояль и заиграли в четыре руки.
Профессор застал их за исполнением одной из сонат Моцарта. Кранцев приехал в дурном настроении, что было сразу видно по его лицу. Его разозлил директор, который хотел, чтобы профессор работал только у него на заводе, и потому пользовался всяким случаем, чтобы проехаться на счет института. Недоволен был Кранцев и самим собой за не слишком удачный пример с Коперником, к которому прицепился директор. А кроме того, действительно досадно было, что никто из конструкторов большого специального института не додумался ни до одной такой простой вещи, как эта машина. Настроение у Кранцева было испорчено, и теперь его раздражало все.
— Что за похоронная музыка? — набросился он на жену и внука.