Тут учительница с усмешкой посмотрел на Эдуарда, который поспешил отвернуться с самым независимым видом, будто это его вовсе не касалось.
— Я от души желаю каждому из вас, — продолжала учительница, — осуществить свои замыслы в будущем. Пусть будущие пилоты, стратонавты, врачи, моряки, маршалы и строители сделают то, о чем мечтают сегодня, и принесут это своей стране если не к тридцатой, то к сороковой, даже к пятидесятой годовщине ее существования.
Разволновавшаяся учительница не замечала, что говорит совсем как оратор на митинге, и лишь когда ее последние слова были покрыты громкими аплодисментами, которыми увлеченные не меньше ее ребята ответили на ее волнение, она поднялась и с улыбкой оборвала рукоплескания.
— Не спешите радоваться, — сразу перешла она на обычный тон. — Торжественная часть закончена, а теперь я поговорю с вами как преподаватель русского языка. Давайте разберем ваши сочинения.
Тут беседа сразу приобрела менее приятный оборот.
Появились на свет орфографические ошибки, перевранные слова, неудачные выражения, пропущенные точки и запятые и многое другое, что быстро охладило горячие головы будущих героев, исследователей и победителей.
Учительница одну за другой перебирала тетради и каждого отчитывала за правописание и синтаксис. Рыжий Мишка, красный, как вареный рак, пытался доказать, что, хотя, конечно, не стоит называть Главштормом теплое течение Гольфштрем, но все же ни точки, ни запятые не смогут помешать ему достигнуть Северного полюса, когда он будет капитаном.
Эдуард, чувствуя, что подходит его очередь, предусмотрительно попросился выйти и сбежал от своих пирожков.
Он понял, что ничего хорошего обсуждение его произведения ему не сулит.
Рая сидела молча и думала о том, что она провалилась дважды: во-первых, из-за темы и, во-вторых, из-за ее выполнения. «Плохо», честное слово, получу «плохо», говорила она сама себе.