Это было пассажирское судно — пакетбот, корпус и почти все детали которого были заготовлены еще зимой. Оно было назван «Ленинград», в честь Вали, и вместе с броненосцем «Гольфштрем» заняло почетное место во главе Мишкиной эскадры.
Там же, на реке, где состоялось знакомство с Мишкой, Валя встретился и с его соседом, белесым мальчиком Эдуардом, получившим прозвище Кондитера после своего знаменитого сочинения.
Завоевать сердце этого охотника на ворон, лакомки и завистника не составило большого труда.
Свое наступление Валя начал с рассказа об охоте на страусов, в которой он принимал участие, и с демонстрации дедушкиной перламутровой раковины, якобы собственноручно выловленной Валей в Неве. За какие-нибудь полчаса Валя сделался в глазах Эдуарда достойной личностью, известным путешественником, заслуживающим всяческого уважения.
Чтобы закрепить победу над Эдуардом и еще дополнительно воздействовать на Мишку, Валя пригласил обоих мальчиков к себе. Он обещал показать им свои редкости, собранные в далеких тропических странах и откопанные им самим в Сибири и в других местах. Правда, осуществление этого предложения пришлось пока что отложить, потому что дед был дома, а он, как пояснил товарищам Валя, не любил чужих, особенно чужих мальчиков. Это, конечно, не имело бы большого значения, если бы редкости не лежали на письменном столе в кабинете профессора, куда Валя нарочно положил их, чтобы порадовать старика.
Валя был рад своим новым товарищам. Правда, с Мишкой разговаривать приходилось с некоторой оглядкой. Он всегда требовал примеров и пояснений и со многим не соглашался. У Эдуарда же своего мнения не было, и он безоговорочно верил всему, что говорил Валя, и всегда был убежден в его правоте. Более подходящего товарища Вале трудно было найти. Эдуард еще нужен был и для того, чтобы отомстить сестрам Горским. Сам Валя драться не любил и не умел, зато любил и, можно сказать, был мастером натравливать на драку других.
Мишка, с которым Валя заговорил было о своих соседях с места в карьер, заявил, что Горские его друзья и он их очень любит. Продолжать разговор и признаваться в том, что эти самые друзья его отлупили, было не к чему. Всякая надежда на помощь Гольфштрема была потеряна. Ни рассказы о ленинградском порте, ни электроход помочь здесь уже не могли.
С Эдуардом столковаться было легче. Он и сам чувствовал неприязнь к сестрам, особенно к Рае, с которой у него были свои давние счеты. Вале даже не пришлось рассказывать, как влетело ему от сестер. Оба мальчика с полуслова договорились о том, что сестрам «надо всыпать».
До сих пор Валя не особенно спешил с местью, хотя бы потому, что редко видел соседок. То они были в школе, то где-то гуляли, то сидели над уроками дома. К тому же сестры равнодушно проходили мимо при случайных встречах и вообще ничем не выказывали враждебных намерений. Задевать поросенка Валя уже не решался, и поводов для стычек больше не было.
Как-то Валя вместе с Мишкой проводил очередные маневры флота. Суда москитной флотилии атаковали большую эскадру. Этой эскадрой командовал, отчаянно мяукая, все тот же «великий адмирал Нельсон», до сих пор еще не закончивший срока своей морской службы.