— Как так футбола? — удивился Дзюбанов.
— А очень просто. Вы бегали, прыгали и суетились. И, кроме того, брали не уменьем, а силой. Настоящая работа совсем не такая. Лошадь сильнее человека, но я не помню случая, чтобы лошадь была хорошим бетонщиком. Совсем не нужно бегать и надрываться. Настоящий мастер работает легко и красиво, словно на рояле играет, а не бетон укладывает. И уж, конечно, так не устает. Зато головой работает не меньше, чем руками: он все продумает, рассчитает и подготовит заранее. На все у него есть план, и нигде не будет ни одного движения лишнего. Тогда быстрота придет сама, и работа получится чистая и спокойная, без всякого футбола. А вы, ребята, больше нажимали, чем думали. Так далеко не уедете, и вас скоро опередят другие…
Слова Марусина оправдались раньше, чем он сам думал. Наутро, едва радио успело разнести по стране весть о небывалом рекорде Дзюбанова, выяснилось, что этот рекорд уже побит.
Он прожил лишь несколько часов. Сменившая Дзюбанова комсомольская бригада Шевченко работала гораздо спокойнее, но уложила на восемь замесов больше, и качество бетона было прекрасное.
Еще через некоторое время молодые бетонщики бригады Мовлева пришли к начальнику постройки литейного цеха и заявили, что берутся уложить триста замесов, если будут удовлетворены их требования.
Начальник, решивший, что бетонщики станут требовать прибавки заработка, строго сказал, что о повышении расценок не может быть и речи и не к лицу молодым ребятам быть рвачами.
Но бетонщики думали не о заработках. Они требовали, чтобы им хорошенько подготовили работу, сложили запас материалов около бетономешалки, проверили пути для подвозки бетона, смазали оси вагонеток и усилили освещение на участке. Кроме этого, они хотели, чтобы на случай поломки или аварии к ним приставили дежурного слесаря и монтера.
Они тоже были воспитанниками комсомольского батальона и учениками Марусина, эти бетонщики. Они знали, чего требовать.
Когда их требования были выполнены, они пошли в ночную смену и к утру без особого напряжения уложили триста шесть замесов и сделали бы еще больше, если бы не лопнула водопроводная труба, из-за которой они потеряли даром целых сорок минут.
После этого молодые бетонщики совсем осмелели. Они убедились, что не боги горшки лепят и что люди, преклонявшиеся перед заграницей, были неправы. Значит, наука, о которой им говорили инженеры, была ненастоящей. Эта наука учила, что больше двухсот сорока замесов нельзя дать и бетон будет плохой, а они уже частенько делали по двести пятьдесят, делали и триста, и бетон получался хороший.