В этот последний раз они уложили девятьсот тридцать семь замесов. Гости смотрели, дивились и завидовали хозяевам. Профессор Залигер задумчиво смотрел на загорелых худощавых юношей в полувоенной простой одежде, слушал их громкие голоса и вглядывался в их энергичные лица и в движения, точные и четкие.
Нет, профессор никак не мог понять этих юношей: кто они, зачем так стараются?
— Скажите, профессор, чем объяснить, что этим молодым людям удалось намного превысить предельную производительность бетономешалки, установленную теорией бетонного дела? — спросил главный инженер стройки.
Профессор замялся и так и не ответил прямо.
— Видите ли, у нас нет таких больших строительств, чтобы делать опыты в таком масштабе. Ваша работа — факт, значит надо ее изучить и внести поправки в теорию. Ведь теории приходится учиться у фактов, — сказал он с улыбкой.
Успехи молодых бетонщиков противоречили его учебникам. Но профессор был добросовестным человеком и признал, что харьковские бетонщики вписали новые страницы во все будущие учебники бетонного дела.
— Разве дело только в размере строительства? Ведь за границей нет и таких строителей! — сказал Марусин.
— Конечно, нет, — согласился профессор.
8. Через десять лет
С тех пор прошло десять лет. Много славных дел видала страна, много тысяч заводов, городов и плотин выросло во всех ее уголках. Железобетон, с которым только учились работать тогда, вытянулся вдоль каналов Москва — Волга, Беломорско-Балтийского и других, зарылся в землю с тоннелями и подземными дворцами московского метро, тянется вверх с величественным корпусом самого замечательного здания нашей эпохи — московского Дворца Советов — и прочно ложится в мощные сооружения Волгостроя.