— Хорошо. Пишет новую работу. На зиму опять собирается на Чукотку. Ну, будь здоров и весел, — закончил Казаков.
Щелкнули переключатели, и экран погас. Дружинин встал из-за стола со счастливым, взволнованным лицом и вдруг увидел Люсю и злобно ощерившегося на нее Камуса.
— Пошел вон, проклятый! — закричал Дружинин и, швырнув в Камуса книжкой, бросился к Люсе. — Простите, Люся, я не видел ни вас, ни этой отвратительной собаки. И как это я не догадался обернуться! — оправдывался Дружинин.
Он был явно смущен.
— Это пес заставил меня подслушивать. Честное слово, я не хотела, — в свою очередь попыталась оправдаться тоже несколько сконфуженная Люся. — Мне только хотелось узнать, чем закончилось дело в академии…
— Полной победой. Ею мы всецело обязаны вам, — Дружинин крепко пожал Люсе руку. — Вы же слышали, что сказал Казаков. Вы спасли строительство, шахту…
— Подождите с шахтой, она не уйдет, — остановила его Люся. — Дайте рассмотреть, как вы выглядите. — Она внимательно посмотрела ему в лицо. — А знаете, Дружинин, вам очень к лицу смущенная улыбка! Вы молодеете вдвое. Удивительная вещь, вы даже не разучились краснеть. Право же, это очень мило, я никогда не думала.
Люся засмеялась как-то уж чересчур весело. Ее смех сбил с толку Дружинина, и он смутился еще больше.
Конец этой сцене положил тот же неугомонный Камус. Он снова ворвался в комнату и начал прыгать около Дружинина.
— Камус! Камус! — напрасно звал его Задорожный.