При этих словах Люся сделала движение, чтобы подняться и уйти, но тут перед ней предстал Камус и грозно оскалил зубы.
Эта чужая женщина, которая забралась в кабинет хозяина, доверия ему не внушала: раз села, пусть сидит, без хозяина он ее отсюда не выпустит. Люсе пришлось волей-неволей остаться на месте.
— Рассказывай, как там мои тяжелые элементы, — продолжал Казаков. — От меня благодарностью не отделаешься. Думаешь, даром о тебе беспокоюсь?
— Рассказывать особенно нечего, — ответил Дружинин. — Ваших тяжелых элементов более чем достаточно, от них прямо житья нет. Ha днях вошли в слой сплошной радиоактивности. Порода очень плотная и настолько горячая, что не хватает никакого охлаждения: в забое температура доходит до шестидесяти. Кроме того, сюрпризы в виде выбросов раскаленных радиоактивных газов — приходится дрожать за каждого человека, находящегося в забое. Но делать нечего: придумываем разные вещи, чтобы итти дальше, и двигаемся вглубь… Есть новые интересные образцы, которые случайно раздобыл Ключников. Я пришлю их вам вместе с результатами последних анализов, — продолжал Дружинин, не подозревая, что происходит за его спиной.
— Отлично! Узнаю Дружинина, узнаю! — Казаков одобрительно посмотрел на своего собеседника. — Значит, будет и мне работа на твоем острове? Я всегда говорил, что из тебя выйдет толк. Желаю успехов!
— Спасибо!.. А как… — запнулся Дружинин, — ваше здоровье?
Он, видимо, хотел спросить что-то совсем другое, но не решился.
— Ничего, ничего, все в порядке… Да, совсем было забыл. Велено передать тебе привет от доктора Чаплиной. Она не так давно вернулась из Чехословакии. Сейчас в Москве. Интересуется твоей затеей, все беспокоится, чтобы ты не вылетел в трубу. Подбирает все, что появляется в печати, ученых расспрашивает. Словом, самое горячее участие. По-моему, даже чересчур горячее. Чем это ты ее так заинтересовал, Дружинин?
Люся поднялась и шагнула к двери, но Камус снова не дал ей уйти.
— Мы же с ней фронтовые друзья… — поспешил объяснить Дружинин. — Как она поживает?