То и дело происходило короткое замыкание, фиолетовые огни вольтовых дуг проскакивали между проводами, проходившими чуть не на метр один от другого. Казалось, воздух изменил свои свойства и сделался таким же проводником электричества, как металл.
Прошло несколько часов, открылся новый пласт после взрыва, машины передвинулись на несколько метров, и все непонятные явления исчезли.
Все пришло в норму: моторы снова начали работать, буры опять вгрызались в камень, механические лопаты снова убирали породу.
А на соседнем участке все приходило в норму, когда на забастовавшие машины и провода падала струя свежего воздуха. Прохладный воздух вентиляции сразу сбил вольтову дугу и быстро погасил скачущие фонтаном искры.
Электрические машины вели себя, как живые существа. Можно было подумать, что и им не хватало свежего воздуха.
Лучше работали пневматические машины. Отбойные молотки и буры, работавшие на сжатом воздухе, действовали безотказно, где и когда угодно.
Но забастовки машин были пустяком по сравнению с выбросами горячих газов.
На второй половине шестого километра порода стала еще более плотной.
Больших пещер, которые так облегчали вначале работу строителей, больше не встречалось. Зато проходка все чаще натыкалась на пустоты, заполненные сжатым до предела горячим газом. Вслед за взрывом, подготовленным подрывниками, происходил другой взрыв, иногда еще более сильный.
Газы с грохотом артиллерийского залпа разрывали ослабевшие стены своей каменной тюрьмы и врывались в шахту, кроша и разметывая все на своем пути. Тогда летели и разбивались на куски тяжелые, похожие на танки, бурильные машины, оказывались скомканными, как куски бумаги, трубы охлаждения, ковши транспортеров, механизмы подъемников.