Звонок, созывавший всех в главное помещение зала, помешал Щупаку закончить высказывание своих соображений по поводу глубинной болезни.
— Скорей, скорей, Дружинин будет говорить, — заторопился Федя Стрешнев.
Дружинин вышел вслед за Медведевым из командного пункта и окинул взглядом зал. Усталые, бледные люди сидели и лежали на скамьях, стульях и креслах.
Некоторые смеялись, жестикулировали о чем-то с интересом говорили.
Увидев Дружинина, рабочие поднялись и приветствовали его сдержанными возгласами. Дружинин знал каждого из них, и каждый из них знал Дружинина.
Дружинину было больно смотреть на них: этим людям приходилось дорого платить за то благо, которое сулила человечеству шахта-котел. Они слишком тяжело работали. Но в таком деле это неизбежно. Если дело окажется еще вдвое, втрое труднее, его все равно нужно продолжать, отступать не приходится…
Дружинин подавил чувство боли, выступил вперед и поднял руку. Ключников пододвинул скамейку. Дружинин поднялся на нее.
— Внимание, товарищи. Сейчас мы предоставим слово начальнику строительства Дружинину, — громко сказал Медведев.
Рабочие подошли ближе, чтобы лучше слышать начальника строительства.
— Дорогие мои друзья! — начал Дружинин сильным и мягким голосом. — Если бы я мог один пройти эту шахту, я бы сделал это. Тогда вы продолжали бы мирно жить, не зная ни сумасшедшей жары, ни повышенного давления, ни фокусов радиоактивности. Но такую шахту я не мог даже придумать в одиночку: одному это не под силу. Над ней думали сотни ученых, талантливых советских людей. Строим же ее не только мы с вами, а вся наша страна.