Люся помнила, что на стене шахты есть скобы, по которым можно выйти на поверхность, как по лестнице. Но кто в состоянии взбираться пять километров по лестнице при удушливой жаре и повышенном давлении!
Лицо Люси ничем не выдавало ее мысли, но диспетчер Маруся все же разгадала их. Видимо, она думала о том же.
— Пропали мы, Людмила Владимировна, правда ведь? — шепнула она едва слышно.
— Все в наших руках, Маруся. Как сумеем, так и будет, — ответила Люся одними губами.
Маруся поняла. Она засмеялась и громко, чтобы слышали все, спросила:
— А почему пусто в буфете? Неужели наш замечательный крюшон «Подземный» стал хуже оттого, что испортилась проводка? Разве никто не хочет томатного или лимонного сока или пива? Мария Ивановна на месте, — она сделала задорный жест в сторону вернувшейся к стойке буфетчицы. — Заказы принимаются!..
Рабочие сидели на скамьях и в креслах, лежали на кушетках, как обычно во время перерыва между сменами. Они уже успокоились. Если бы не тусклый свет и не тишина, можно было бы подумать, что все идет своим чередом и ничего здесь не произошло.
Прошло уже больше часа. В руках у Люси опять телефонная трубка, теперь она говорит с парторгом Медведевым.
— Да, да, Павел Васильевич, подождем, конечно… Можете за нас не беспокоиться, мы чувствуем себя отлично, — говорит она уверенно. — Нет, мы не боимся, что ремонт задержится. Все знают, что в защитном зале запасы воздуха и пищи на две недели… Раскрывать створки в шахту пока не будем. Может ворваться горячий газ, я не хочу рисковать здоровьем людей. Мы подождем, пока пойдут лифты, не беспокойтесь за нас…