— Жаль, жаль, — протянул Казаков, перекладывая коробку из одной руки в другую. — Новый элемент, открытый вами, сулит целый переворот, еще более важный, чем наш подземный котел. Это атомная энергия, не забывайте… Боюсь, что руду придется пока добывать в шахте. Уходить от такого месторождения нам никак нельзя.
— А подземный котел? — спросил озадаченный Ключников.
— Подождет. Россиевая руда важнее. Я получил сегодня сообщение из Москвы. Химики говорят, что россий обещает чудеса. Ни одного грамма руды терять нельзя. На совещании я расскажу подробно…
Дружинин, сидевший рядом со Щупаком, насторожился. Он не ждал этого нового удара. Ведь выводы комиссии были так благоприятны. Еще минуту назад Дружинин не сомневайся, что постройка подземного котла не встретит теперь никаких серьезных препятствий. И вот новая, непредвиденная задержка!
Дружинин побледнел, вскочил с места и опять сел, с трудом поборов свое волнение. Времени для возражений у него еще будет достаточно. Казаков всегда хорошо к нему относился; может быть, еще удастся повернуть дело иначе.
— …Придется немедленно начать разработку руды. Завтра же будет выслан соответствующий приказ из Москвы, — продолжал Казаков.
Тут Дружинин не выдержал:
— Но ведь это конец котлу! — горячо воскликнул он. — Руду можно добывать и после, когда котел будет работать. Он нам поможет добыть ее в сотни раз больше, чем мы встречали в шахте. Ведь мы так решили…
Казаков круто обернулся к Дружинину.
— Нет, не спорь, Алексей Алексеевич! — сказал он решительно. — Мы всегда были друзьями, я помогал тебе, чем мог. У тебя нет оснований жаловаться на меня… Пойми: есть вещи, которые сильнее дружбы. Я тебе сочувствую от души, но слушать тебя не стану. Мое слово твердое.