— Мне нехватило убедительности. Всякое большое дело граничит с фантастикой. Если его не обосновать по всем статьям, оно может показаться бредом. Примерно так получилось и у меня. Настоящего проекта еще нет, а верить мне на слово никто не обязан. Шум и скандал только повредили делу.
Звонок прервал грустные слова Дружинина. Задорожный вышел. Он вернулся с пачкой газет и протянул товарищу синий конверт.
— Смотри, кто нас вспомнил. Николай Ильич Казаков.
Казаков был во время войны командиром дивизии, а затем армии, в которой служили Дружинин и Задорожный. Оба его хорошо помнили.
Письмо было короткое. Казаков писал, что с трудом узнал адрес Дружинина, спрашивал, как его здоровье, и говорил, что был бы рад его повидать. Затем Казаков просил Дружинина зайти к нему, чтобы поговорить о делах. Он хотел предложить Дружинину место главного инженера по строительству на любом из предприятий Треста тяжелых элементов на Дальнем Востоке.
Это было лестное предложение. О таком Дружинин до войны мог только мечтать. Стройки треста были огромные с десятками тысяч рабочих, мощной новой техникой и многомиллионными бюджетами. Даже в Советской стране было не слишком много предприятий, предоставлявших строителю такую возможность развернуться.
— Вот и отлично! — обрадовался Задорожный, прочитав письмо. — Я думаю, что здесь из меня художника все равно не выйдет. Поедем лучше на Дальний Восток, я там буду рисовать все, что захочу. Море, китов, тигров, охотников… Всю жизнь хотел попасть в те края. Уедем от твоих ученых, Алексей Алексеевич!
— Неужели ты думаешь, что я брошу начатое дело? Спасибо Николаю Ильичу, но не могу принять его предложения.
Задорожный собрался что-то ответить, но з этот момент раздался настойчивый звонок.
— Не вздумай только кого-нибудь впустить, — предупредил Дружинин.