От долгой ходьбы у них подгибались ноги. Наконец, все трое остановились.
— Я погубил вас. Во всем виноват я! — с таким отчаянием произнес Тотоно, что Дженарино и Таниэлло сейчас же его пожалели.
— Нет, ты ни в чем не виноват. Мы сами захотели в Женеву, — принялись они его уверять.
А снег все падал и на белизне дрожащей завесы из белых снежинок во всей красоте представлялся мальчикам их солнечный веселый Неаполь.
Настала ночь. Они вошли в первый попавшийся ресторанчик и спросили себе поужинать, но, не дождавшись когда им подадут, заснули, уронив на стол головы. Их растолкали. Они поели. Вид у них был такой жалкий и растерянный, что хозяин позволил им остаться до утра в ресторане. Дженарино и Таниэлло заснули очень скоро, но Тотоно не спалось. Он был в ужасе. Самым страшным из всего страшного представлялось ему, что их никто не понимает.
О концерте нечего было и думать.
Тотоно крепко зажал в кулак две пятифранковые монеты — последние оставшиеся у них деньги и проговорил вслух:
— На завтра еще хватит. А после завтра я брошусь в воду. Я больше не могу.