Горько стало от этого взгляда Тотоно.
— «Это я во всем виноват», — подумал он.
А Дженарино между тем говорил:
— Все равно, конец один. Не сегодня, так завтра это вечное пенье мне разобьет грудь. Наш новый благодетель замучит нас до смерти.
У Тотоно не было слов, чтобы возразить товарищу, и он молчал.
Из зала раздавались звуки вальса и послышалось женское пение, похожее на кошачье мяуканье. В каморке все притихло.
Когда пение кончилось, дверь отворилась и на пороге показался очень высокий человек с длинной бородой и с быстрыми блестящими глазами, которые казались, особенно, живыми на темноватом тоне его кожи. Вместе с вошедшим в раскрытую дверь ворвались голоса.
— Таниэлло! Таниэлло!
Публике захотелось послушать его пение.
Войдя в каморку, высокий человек сразу переменил суровое выражение лица на приторно добродушное и заискивающее.