Каждый вечер мальчики выступали на эстраде ресторана.
Нет! Им отсюда не выбраться. Нечего и мечтать об этом! Здесь они и умрут. — Уныние охватило Дженарино. Мужество его покинуло. За последние дни он убедился, что они попали в западню.
Две недели, как они в Риме.
Приехали вечером. Вышли с вокзала и все шли, шли под руку по незнакомым, многолюдным и шумным улицам.
Шли ошеломленные, растерянные, с собакой позади. «Прыгун» тоже растерялся. Постоянно попадал под ноги прохожим и, не переставая, подвизгивал от получаемых пинков и толчков. Наконец, пройдя какую-то длинную-длинную улицу, они вышли на площадь. Мимо них проносились экипажи, трамваи, омнибусы.
С площади, следуя общему течению, они попали на большую улицу с прекрасными магазинами, кофейнями, кондитерскими и ресторанами.
Здесь они совсем растерялись. Но потом, на следующей площади уже настолько оправились и пришли в себя, что у Дженарино даже явилась блестящая мысль: он предложил товарищам дать небольшой концерт.
— Как? Здесь? Выступить с нашим бренчаньем на этой великолепной площади?
— Кто знает! Может быть, и здесь нам повезет не меньше чем в Капуе.
Но ведь это же Рим, Рим, а не Капуа. Здесь никто и слушать не захочет нас.