— Ну так слушайте! С первого же дня вам платят пятнадцать лир за вечер. И так будут платить месяц, а на второй дадут уже по тридцати. Хозяину не жалко и прибавить. Вы понравились публике.
Мальчики только раскрыли рты, так они были удивлены, и только, молча переглянулись. Говорить они не могли.
— Ну вот, из Рима ваш граф увезет вас в Америку, и там уже будет делать с вами все, что только ему вздумается. О, там он заставит вас работать вовсю. А когда выжмет у вас все, что ему нужно — бросит. В незнакомом городе вышвырнет на улицу. Делайте там что знаете.
В каморке наступила тишина. Из зала доносился слабый и грустный голосок. Таниэлло в третий раз повторял песню:
«Прости, Неаполь, милый мой,
Прости, на век, мой край родной».
— О, Неаполь! Дорогой мой, любимый Неаполь! — рыдал Дженарино.
Тотоно молчал. Лежал, уткнувшись в подушку и не шевелился.
— Полно вам, малыши. Давайте-ка лучше подумаем, чем помочь горю, — вдруг проговорил лакей. — Но прежде всего мне хочется рассказать вам одну маленькую историю.
Станислав Либерти присел на скамейку рядом с поднявшим голову Тотоно и начал: