Их было меньше, чем в Кирьяковском поселке, и выглядели они не так аккуратно. Там он были чисто побелены снаружи и по низу обмазаны желтой глиной, а здесь и пооблупились, и пошли пятнами.
Когда я обращал на это внимание Игната, всю дорогу болтая с ним, он проникновенно замечал: «известно, тут мужик без господского глаза».
Реки в Крюковке не было.
Был только широкий «став», который надо было объехать вдоль всего его края и попасть на мосток, перекинутый через «болотце», в котором рос камыш; а дальше шло только топкое место.
Вымазавшиеся в грязи, по самые уши, свиньи, со своими поросятами хрюкали тут на разные голоса.
Когда же под вечер мы возвращались обратно и опять объезжали «став», к нему на водопой медленно плелся рогатый скот, быки и коровы, а под мостом в камышах квакали лягушки.
С этого места надо было только довольно круто подняться мимо двух крылатых мельниц, стоявших на бугре, и тогда уже, на совершенно ровном и гладком месте, видны были и ворота и сероватые стены Крюковского двора.
В раскрытые настежь ворота виднелся уже фасад одноэтажного, растянувшегося в длину, белого дома, с посеревшею соломенною крышею, на коньке которой, рядом с дымовой трубой, высилось большое гнездо аиста.
По двум сторонам двора тянулись постройки, вперемежку: чуланы, сараи и навесы, с решетчатыми загородками. На самой середине двора возвышалась большая деревянная голубятня, с целым голубиным стадом на ее крыше и балкончике.
Ближе к дому, на двух высоких столбах, была прилажена на веревках длинная доска-качели.