Едва только въедешь в ворота, сразу видишь, как тут много всякой живности и как свободно она разгуливает по двору, почти сплошь заросшему травой.
Тут и петух с курами, и индюк с индюшками, и гуси, и утки, и павлин и пава, и все с потомством. Между ними кое-где снуют и похрюкивают и крошечные розовые поросята, неподалеку от раскинувшейся на траве, в тени, непомерно раскормленной, свиньи.
— Ah, voila la vraie campagne![20] — воскликнула mademoiselle Clotilde, когда в первый раз въехала с нами на Крюковский двор.
«Тетю Лизу», с высоко засученными выше локтей рукавами, мы заставали всегда в хлопотах по хозяйству.
То она тут же, во дворе, варила варенье на расставленных перед домом жаровнях, которые пышели жаром, то в погребе солила огурцы, то под большим навесом что-то колдовала над большими бутылями с наливками, то вся красная выходила из коптильни, где были развешены окорка.
Всевозможную деревенскую провизию она заготовляла в Крюковке в таком расчете, чтобы ее хватило не только на круглый год для бабушкиного дома и для ее собственного, но и для многих родственников.
Бабушка не терпела у себя в Кирьяковке никакой птицы, не позволяла держать и свиней, ревниво охраняя сад и посадку вокруг дома.
В Кирьяковке было только много коров и был между ними лобастый черный бык, которого все, кроме Игната, боялись.
Но вечером, когда загоняли его в особую загороду коровника, все были не прочь полюбопытствовать, — такой он был статный и красивый.
Молочное хозяйство процветало в Кирьяковке и было в непосредственном заведывании Надежды Павловны.