Им оставалось только тряхнуть «державное древо», стараниями самого Керенского превратившееся в голую мачту, чтобы честолюбивый лилипут, уцепившийся за ее вершину, шлепнулся на землю, распластавшись на ней, со всего размаха, как тряпичная кукла.
Тряпичная, к личному своему благополучию.
Из более ценного материала и кукла разбилась бы вдребезги, без остатка.
Характерно, что не один Керенский, обладавший лишь ограниченным, узко-партийным кругозором, но и более его образованные главари и лидеры кадетской партии так попались впросак, и уже только после большевистской экзекуции поняли то, что обязаны были понимать ранее, чем устремляться на публичную политическую арену и революционирование страны.
Я имею в виду, как пример, лекцию, читанную Родичевым в Киеве (пока еще туда не добрались большевики) на тему о том что народ наш еще не дозрел до вершин идеалов российской интеллигенции, почему и получился в итоге бессмысленный и жестокий бунт, а не планомерное освободительное движение.
Уже одна, почти повальная, крепость задним умом, характерный признак для суждения о той интеллигенции, которая устремилась созидать новую Россию. Заоблачные высоты ее идеалов всегда мешали ей наблюдать действительность. Она считала ретроградом каждого, кто, отличаясь большею вдумчивостью, не хотел слепо следовать за нею искать спасения в революции…
И вот она дождалась ее.
И очутилась тотчас же в положении гоголевской унтер-офицерской вдовы, которая «сама себя высекла».
Глава сорок девятая
Но большевистское засилье доказало только одно: что твердая, абсолютно твердая власть необходима России, и что наша интеллигенция, весьма талантливая в качестве «оппозиции», никуда не годится в качестве творческой, правящей силы.