Когда я вошел в обширный кабинет директора Департамента Полиции, где, кроме самого Лопухина, никого не было, он быстро отодвинулся от письменного стола, за которым сидел в то время и легкою поступью пошел ко мне на встречу, приветливо протягивая руку.
Он показался мне несколько взволнованным, лицо его было красно и что-то стыдливо-заискивающее, бегало в его глазах. Я сообразил, что бывший судебный деятель и юрист чувствует себя, вероятно, не совсем удобно перед таким же, как он, юристом в роли исполнителя щекотливых административных мероприятий.
Я был любезно усажен в кресло у письменного стола, а сам он сел на прежнее место за тот же стол.
Colloquium наш начался.
— Мне поручено, — начал он, — просить Вас отказаться от предположенного доклада о Кишиневском процессе.
— Я обещал, и не вижу основания брать назад своего обещания.
— Основание имеется… Публичный доклад о процессе, проходившем при закрытых дверях, не совпадает с видами правительства.
— Но о публичности нет речи. Предполагаемое собрание в частном доме, где доклад будет услышан только поименно приглашенными хозяином. Это не отвечает понятию о публичности.
— А Вы не знаете, что приглашения будут платные и по исключительно высокой цене?
— Нет, этого я не знаю, но это меня не касается…