Виновны ли одни те звери, которым под конец досталась эта царственная добыча? Нет! — Родзянко, Гучкова, кн. Львова и в первую голову конечно Керенского я считаю его истинными мучителями и палачами. Раньше всего и прежде всего, раз он уступил им свою власть, они, рискуя не только своею, «революционною популярностью», но самою жизнью своею, обязаны были спасти его с семьею, остававшейся для него единственным сокровищем от всего царства Российского.
Они позорно умыли руки, в его судьбе из страха за свою личную участь.
Люди, которые берутся за героические дела, обязаны быть героями. Их же «геройство» все ушло в чувство животного самосохранения, которое помогло им лично благополучно улизнуть в нужную минуту.
Гадайте после этого, почему провалилась «великая» русская революция и была ли в ней хоть черточка истинного величия, способного захватить народную душу.
Народная, искусственно революционно взбаламученная, совесть бессильно отплевывает до сих пор свою пену — большевизм.
Глава двадцатая
Увы, года за полтора до февральской революции мне пришлось почти те же соображения высказывать самому Керенскому, предрекая ему и его партии ближайший эффект их революционного рвения.
В то время я был уже вновь переизбранным председателем Совета Присяжных Поверенных, так как с 1907 года, (после временного остракизма из-за постановления о забастовке) я стал вновь пользоваться полным доверием и вниманием сословия.
Сами левые клали мне белые шары на выборах, так как во всех личных своих неблагополучиях прибегали ко мне, как к председателю Совета, за советом и защитой.
Но по части политических «убеждений» это не мешало нам расходиться явно и при случае, когда застрагивались сословные интересы, я не упускал случая вступать с ними в открытую борьбу.