До места расположения отряда предстояло проехать верст пятнадцать. Дорога была лесная, путанная, с частыми поворотами и объездами оврагов, канав и заграждений. Впереди, указывая дорогу, скакал Переверзев, держась лихо и красиво в седле и выглядел истым кавалеристом. За нашими санями поспевали двое других всадников.
Не успели мы отъехать и версты, как поднялась новая орудийная пальба, на этот раз интенсивная, частая. Взлетали также ракеты и освещали, от времени до времени, как зарницы молнии, темневшую даль, задернутую сплошь туманною дымкою.
Мне, почему-то, вспомнилось «про газы». Мы хватились масок, — а их то и нет! Но, оказалось, что маски налицо, но запрятаны в особый деревянный ящик под передним сиденьем. В пути они не понадобились, но потом мы имели их всегда при себе, их разглядывали и учились надевать. Они были русского изделия из непроницаемого холста с неуклюжими, длинными жестяными трубками, предназначенными для дыхания. Видели мы и одну немецкую маску, снятую, с убитого. Она была более целесообразного и аккуратного фасона.
Впродолжение всего нашего пути канонада не прекращалась. Кто именно стрелял и в каком направлении мы не давали себе отчета, но было ясно только, что мы едем прямо под выстрелы, так как они раздавались все громче и громче.
Выехали из леса, свернули влево и уже мчались по его опушке. Тут не только слышали выстрелы, но и видели, как, более, или менее, еще далеко, вправо от нас рвались, вспыхивая, снаряды и как густые дымчатые столбы, точно фонтаны, поднимались от земли. К тому времени взошла луна, и далеко, отчетливо было видно.
Переехав какой-то бревенчатый мосток въехали в деревенскую улицу. У одной из первых же «хибарок» (деревянных крестьянских домов), на коньки крыши которой развивался белый флаг с красным крестом, круто остановились.
Прикрепленная на фасаде, этой «хибарки» доска гласила:
«Санитарный отряд Петроградской Присяжной Адвокатуры».
— Вот мы и дома, — весело воскликнул Переверзев, спрыгивая с коня. Милости просим, не побрезгайте!