— Прекрасно, но… в таком случае, как же мы с тобою разделаемся?
— Очень просто: пойдем к золотых дел мастеру, пусть он ее оценит и, по его оценке, я выплачу тебе половину.
— Ну, так и быть; пойдем вместе.
Мы пошли, как теперь помню, в Большую Морскую и я моему товарищу предоставил выбирать любой магазин. Вошли в один из них… Золотых дел мастер оценил табакерку в 230 руб. ассигнациями; но Григорьев мой начал с ним спорить и утверждать, что табакерка стоит, вероятно, гораздо больше, и тут же прибавил ему очень наивно, что мы-де вовсе не имеем намерения ее продавать, а, напротив, сами хотим ее купить и потому нам необходимо знать настоящую ее цену. Немец снова положил табакерку на весы и вторично сказал, что она не стоит больше того, как он оценил ее прежде. Мы вышли из магазина и Григорьев начал бранить немца.
— Он обманывает нас, мошенник! Пойдем к другому. Зайдем вот к этому, — сказал он мне, показывая на вывеску другого золотых дел мастера.
— Зайдем.
Этот, на его горе, оценил табакерку еще дешевле. Григорьев бесился и, без церемонии обругал его ни за что, ни про что.
— Пойдем, пожалуйста, к третьему, — сказал он; — зачем же позволять мошенникам обманывать себя.
Мы пошли к третьему, который на грех был еврейского происхождения и сбавил цену табакерки еще на несколько рублей. Григорьев, выходя из этого магазина, просто уж вышел из себя и сказал мне с ожесточением:
— Ну, сам посуди: можно-ли верить жидам: они и Христа оценили в 30 серебренников!!