— Или не узнал? — хрипло засмеялся джигит.
Батогов отворотил свое лицо и сплюнул: в него пахнуло протухлым мясом.
Он узнал эту голову; узнал эти глаза, полуприкрытые, мутные, словно застывшее сало; эти щеки угреватые; эти усы, взъерошенные, рыжие...
Рука, державшая голову Брилло, прихватила большим пальцем за левую щеку и вздернула ее кверху; страшное лицо засмеялось, наискось оскалив позеленелые зубы.
— Ну, не отворачивайся! — крикнул джигит Батогову. — Юнус, держи его; что он вертится?
Юнус схватил сзади Батогова за уши, так точно; как тот джигит держал голову Брилло.
— Целуйтесь, собаки, целуйтесь... Давно не видались...
Батогов чувствовал, как какая-то страшно вонючая, холодная масса плотно прижалась к его лицу... у него зазвенело в ушах, в глазах стало темно: земля вдруг стала уходить из-под ног. Он упал…
— Постой, не режь; может, очнется, — чуть слышится Батогову.
— Зачем дурить было?