— Да ну, не тронь.
— Что ж тут с ним стоять на месте?
Батогов очнулся и открыл глаза. Прямо перед ним сидел на корточках джигит; одной рукой нажал он ему лоб, а в другой держал нож и раздумывал о чем-то. Остальные стояли вокруг.
Батогов судорожно рванулся и, несмотря на то, что руки его были связаны, быстро вскочил на ноги. Джигит отшатнулся и упал. Все захохотали.
— Говорил — очнется, — произнес Сафар.
— Очнулась собака, — крикнул, поднимаясь на ноги, упавший и вытянул Батогова плетью.
Пошли дальше. Это был день тяжелых испытаний. Раза два совсем изнемогавшие путники садились отдыхать, но какой это был отдых? Под жгучим солнцем, без капли воды... К вечеру, наконец, завидели чуть черневшуюся вдали точку, в которой Сафар узнал маленькую мулушку над степным колодцем.
Вид этой точки, мало-помалу выраставшей перед глазами, поднял немного дух беглецов, и они даже шагу прибавили, приближаясь к желанной цели.