Рыжий артиллерист кинулся отвязывать Бельчика.
Когда они отъехали от ворот сада, из-за другой стороны выехали еще два всадника, держа наискось, наперерез их дороги. Потом они приостановились, дали проехать Марфе Васильевне со своим кавалером и тронулись вслед за ними в почтительном отдалении.
Несмотря на темноту, можно было рассмотреть, что рыжий артиллерист разменялся с одним из всадников каким-то странным сигналом.
Марфа Васильевна ничего не замечала и заигрывала со своим Бельчиком, слегка щелкая хлыстиком по кончикам его ушей, отчего конь тряс головой, мелодично гремя мелкими металлическими украшениями кашгарской уздечки.
Перлович и человек с большой бородой забрались в самую глушь опустелого Мин-Урюка. Перлович горячился.
— Батогов, я вам говорю — это эксплуатация! Скажу более: это не совсем честная эксплуатация.
— Ну, честь тут не при чем, — вставил человек с бородой, которого Перлович назвал Батоговым.
— Мы с вами — (Перлович все время говорил Батогову вы, несмотря на то, что последний относительно его употреблял другое местоимение) — разошлись при совершенно равных условиях; я не виноват, что вы не умели воспользоваться тем, что вам попало прямо в руки.
— Оставим и это... — проговорил Батогов.
— Нет, не оставим... Сотня по сотне вы перебрали у меня более пяти тысяч.