— Срежьте кто-нибудь...
Щеголеватый адъютант ловко вынул карту и подрезал, Спелохватов вскрыл талию и открыл карту Батогова.
— А, дама... — произнес он.
Он начал метать медленно, с выдержкой, тщательно просматривая каждый абцуг.
Игра была интересна, не потому, что шел большой куш, превышавший половину всего банка, но потому, что единственный в данную минуту понтер закусывал с Хмуровым в другой комнате, совершенно равнодушно относясь к тому, что происходило на игорном столе.
Несколько десятков глаз жадно следили за пальцами Спелохватова, унизанными сверкавшими перстнями.
— Смотрю, — говорил Батогов Хмурову, чокаясь с ним стаканами, — факелы впереди, факелы сзади, болваны в красных халатах, твои, кажется; у одного так даже ружье никак было — только бы еще флейту с барабаном — совсем принцесса сиамская. Кто такая?
— Это, гм... это, братец ты мой, сама...
— Дама, — громко и совершенно покойно провозгласил Спелохватов.
— Вы имеете вашу даму-с, — подскочил к Батогову совершенно ему незнакомый господин, сообщая эту приятную новость.