— Что за странный вопрос?
— Чем же странный? Ведь я не спросил вас просто: пьете ли вы? А дело в том, что у меня есть красное ходжентское и есть еще бутылки две коньяку, из того, что помните, недавно привезли Хмурову, а принимая в расчет вечернюю прохладу, не распорядиться ли соорудить глинтвейнчик... а, неправда ли?
— Гм... — промычал доктор, который вполне разделял мнение Батогова насчет глинтвейна и который очень бы был не прочь принять любезное предложение хозяина, но эта проклятая важность поручения, которое ему приходилось исполнять, мешала ему прямо отвечать Батогову.
— Мне кажется, что не совсем уместно... — начал он.
— Ну, что за предрассудки... напротив, чрезвычайно уместно: ведь нам придется поговорить поподробнее обо многом. Условия, например, разные, место, ну, опять оружие, там то, се... разболтаемся и не заметим, как уйдет время; а мы это все с комфортом. Юсупка у меня эту штуку отлично варит, и как он, каналья, научился шашлык парить; ну, это я вам скажу просто... Да вот вы сейчас увидите... Эй, Юсуп!
— Эге!— отозвался Юсуп из-под навеса.
— Погоди лошадь ковать, а сейчас вари нам ту штуку, за которую я тебе вчера дал по уху.
— Ой! ой! — ухмыльнулся джигит и, оскалив зубы, потер рукой левую щеку, как бы припоминая вчерашнее ощущение.
— Ну-с, почтеннейший секундант, — начал Батогов, — пойдемте-ка ко мне в саклю; или я лучше велю сюда вынести большой ковер. Тут, хоть и навозом пахнет, а все-таки будет удобнее...
— Запах навоза весьма полезен, — заметил доктор, — особенно при страданиях грудью... И, знаете ли, до чего можно привыкнуть к этому запаху...