— Голубчик, Герася, родной ты мой, что такое? — приставала супруга, ласкаясь к нему.
— Отстань! Спать ложись! — решительно объявил ей Герася.
— Ну, уж будто бы мне нельзя сказать? А-а, нельзя? Ну, хорошо же!
Анфиса Петровна сердито отвернулась. Сипаков принялся разоблачаться.
— Последний раз говорю — не скажешь? — поднялась на постели супруга. — Ну, что же?
— Не вашего, бабьего, ума дело! — произнес капитан и завернулся с головой в одеяло.
VII
Какого рода вьюки привезены были в Большой Форт киргизами аулов Термек-бес
В самой средине Большого форта на Сыр-Дарье стояла очень большая палатка. Человек до ста могло бы поместиться в ней без особенной тесноты; парусина, из которой она была сделана, выкрашенная ярко-зеленой краской, так и горела на солнце; особенно сверкали и искрились, отражая от себя бесчисленные лучи, медный крест на гребне шатра и такие же медные шарики на верхушках палаточных кольев. Это была временная церковь и помещалась она посредине громадной площади, покрытой сплошной пылью. Кругом, по окраинам этой площади, виднелись приземистые мазанки-домики фортовых обитателей и подслеповато глядели на площадь своими крохотными окошками, заклеенными большей частью промасленной бумагой.
Несмотря на сильный полуденный жар, большая толпа собралась перед церковью. Кроме того, со всех сторон шли и даже бежали обыватели форта, направляясь к толпе, и на лице каждого написано было тревожное, даже несколько боязливое любопытство.