— Пустяки, сегодня же к вечеру здоров будет, — отвечал Перлович, — но что это больно — то, действительно, ужасно! Я сейчас велю подать стулья... Эй, Шарип! Мы, знаете, обжились здесь, привыкли уж просто на коврах!
— В повалку то?..
— А то пойдемте, пожалуй, на другую половину, на европейскую, — я ее называю европейской потому, что она меблирована по-нашему. Туда нам подадут кое-чего со льдом, vous comprenez?
— Отчего-же не здесь? Тут так прохладно. А, Саид-Азим, приятель, здорово! А я было к тебе тоже заезжал, да говорят, из дому уехал. Ах, ты, старый греховодник!
Лопатин потрепал Саид-Азима по животу.
— Ну, эк! — икнул тот, однако улыбнулся и произнес: — Другой раз придешь, дома буду!
— Мы пойдем! — робко подступил один из купцов.
Перлович сделал нетерпеливое движение.
— А вот и мой мулла муфтий пришел, — сказал Саид-Азим. — Мы сейчас и к делу можем прис...
Он разом остановился, почувствовав, как Перлович дернул его за полу халата.