— Иван Илларионович, что вы делаете? Бросьте, вы, эй, вы, там, бросьте! Павел, брось! Павлушка, черт, леший!
Катушкин с фонарем в руках прибежал на место катастрофы.
— Вот оно дело какое... да, вот дело! — бормотал Иван Илларионович, тяжело опускаясь на ступеньки террасы.
Свежесть ли ночи (Лопатин был в одном белье), пощечина ли, так неожиданно полученная, внезапное ли появление Катушкина повлияли на него, но только в нем совершилась реакция.
— Оставь, ребята: что его бить? Этим дело не поправишь! Оставь уж, бог с ним!
— Вы мне дорого поплатитесь! — налетел было на него Ледоколов.
— Уходите, батюшка, уходите... Эх, вы! — остановил его Катушкин.
— Помогите! — чуть слышно простонала Фридерика Казимировна.
«Поделом вам, Адель Александровна, поделом», — сама себе говорила Адель, стоя перед зеркалом в своей комнате и прислушиваясь к затихающей, мало-помалу, суматохе на садовой площадке.