«Ишь, пытает!» — подумал он.
— Да вот все насчет каравана. Ведь этакий, подумаешь, случай!.. Постараюсь быть, постараюсь! До свиданья!
— Прощайте!.. То-то, чай, Станислав Матвеевич обрадуется; а он, сердечный, сильно осунулся, сильно!
— Что так?.. Трогай же!
— От беспокойства душевного, полагаю... Так до вечера?
— До вечера!
Дрожки покатились по шоссе. Катушкин, не въезжая во двор станции, повернул лошадь и рысцой поплелся к дому Ивана Илларионовича.
Едва он отъехал несколько шагов, как ему навстречу продребезжала еще почтовая повозочка парой; что-то похожее на узел выскочило из этой повозочки и подкатилось к ногам его лошади.
— Стой, стой! — крикнул вслед Иван Демьянович.
— Стой! — ревела басом шинель в повозке, собственноручно хватаясь за вожжи.